евле.
   Индейцы на берегу забрасывали песком скелет  -  все,  что  осталось  от
весельчака Маноэли. Перед глазами Алана как живой возник образ его верного
слуги, и спазмы сжали горло. Он заплакал.
   - Прекратите, человече,  -  грубовато  сказал  Спенсер,  -  хлебните-ка
лучше. Эка вас проняло.
   - Ваши "бешеные" денежки дорого обошлись бедняге, - огрызнулся Алан.
   - Что и говорить, ему не позавидуешь, но лучше он, чем кто-либо из  нас
двоих, - Спенсер залпом опрокинул виски и закашлялся.
   - Знаете, кто вы такой. Спенсер? - тихо проговорил Алан. - Расчетливое,
бездушное животное, не способное на человеческие чувства!
   Спенсер побледнел. Рука, которой  он  держал  у  рта  трубку,  застыла,
пальцы другой руки сжались в кулак.
   - Выбирайте выражения, приятель, - едва сдерживая  злобу,  процедил  он
сквозь зубы.
   Алан поднялся и повернулся к  собеседнику  спиной.  Они  стояли  молча.
Туман понемногу редел, искрился в лучах пробуждающегося солнца, а вскоре и
совсем растаял.
   - Вам, дружочек, следовало бы извиниться, - послышался голос за  спиной
Алана. - Джек Спенсер многое прощает, но не все...
   - Пошли вы к черту! - отозвался Алан.
   - Тем более, когда дело сделано и можно умыть руки, -  весело  произнес
кто-то сзади.
   Оба ученых вздрогнули от неожиданности. Спенсер  направил  пистолет  на
звук голоса, но не выстрелил. В сумрачном  лесу  мелькнула  едва  заметная
тень, и вскоре они уже увидели, как к ним приближается человек. Квадратное
загорелое лицо, добродушная  улыбка.  Лицо  улыбалось,  а  глаза  смотрели
настороженно и холодно. Шлем, какие обычно носят  в  тропических  странах,
придавал толстяку вид заурядного миссионера. Но стекла  очков  увеличивали
глаза, и в их взгляде можно было заметить неприязнь.
   - Ну вот что, дружок, опусти-ка пушку, -  сказал  незнакомец,  погрозив
Спенсеру толстым пальцем. - Без глупостей.
   Глаза сквозь толстые стекла внимательно изучали Спенсера. Толстяк  лишь
вскользь взглянул н

По-этому, наступление сейчас пойдет массированное, по разным фронтам.