могу.
   - Что значит "не могу"?
   - Не могу... объяснить.
   Я уставился на него, даже забыв об  угрозе  с  неба.  Вот  наконец  это
различие! Значит, мы не совсем, не  до  конца  одинаковые.  Он  переживает
нечто, меня совсем не затрагивающее. Ему что-то мешает, а я  свободен.  Не
задумываясь,  я   поймал   его   в   объектив   и   запечатлел   на   фоне
снегохода-двойника. На мгновение я даже забыл  о  розовом  облаке,  но  он
напомнил:
   - Оно пикирует.
   Малиновый колокол уже не опускался, а падал. Я инстинктивно отпрыгнул.
   - Беги! - закричал я.
   Мой новоявленный близнец наконец сдвинулся с места, но  не  побежал,  а
как-то странно попятился к своей "Харьковчанке".
   - Куда?! С ума сошел!
   Колокол опускался прямо на  него,  но  он  даже  не  ответил.  Я  снова
прильнул к видоискателю: не упускать же такие кадры.  Даже  страх  пропал,
потому что творившееся  передо  мной  было  поистине  неземным  феноменом.
Ничего подобного не снимал никогда ни один оператор.
   Облако резко уменьшилось в размерах и потемнело. Теперь оно походило на
опрокинутую чашечку огромного тропического цветка. От земли  его  отделяло
метров шесть-семь, не больше.
   - Берегись! - крикнул я.
   Я вдруг забыл, что  он  тоже  феномен,  а  не  человек,  и  гигантским,
непостижимым для меня прыжком рванулся к нему на помощь.  Как  выяснилось,
помочь ему я все равно бы не мог, но прыжок сократил расстояние между нами
наполовину. Вторым прыжком я бы достал его. Но  что-то  не  пустило  меня,
даже отбросило назад, словно удар волны или ураганного ветра.  Я  чуть  не
упал, но удержался, даже камеры из рук не выпустил.  А  чудовищный  цветок
уже достиг земли, и теперь уже не  малиновые,  а  багровые  лепестки  его,
диковинно пульсируя, прикрывали обоих двойников -  снегоход  и  меня.  Еще
секунда - и они коснулись запорошенного снегом льда. Теперь рядом  с  моей
"Харьковчанкой" возвышался странный багровый холм. Он словно  пенился  или
кипел, окутанный п

Один, значит? Или шуточка? По– смотрим.