х, теперь ему было в ее лоне не
так тесно. Я осторожно вводил  и  выводил  его,  но  влагалища  не  покидал,
старался также не очень тревожить ранку в плевре.
   Глаза Фрэнсис по-прежнему были закрыты, но она хоть  уже  не  плакала.  Я
внимательно следил за ее лицом, чтобы не упустить изменений в его выражении.
И тут момент наступил  -  дыхание  стало  более  тяжелым,  кисти  сжались  в
кулачки. Я продолжал движения членом очень размеренно и все время ласкал  ее
ягодицы, ляжки, груди, а одним пальцем неотрывно  играл  маленькой  пуговкой
под влажными волосами... И вот уже по всему телу  девушки  пробежала  дрожь,
она застонала - но на сей раз не от боли.
   Битва была выиграна.
   Я  видел,  как  напряглось  ее  лицо,  как  расширились   ноздри,   стоны
участились. Этот момент нельзя было упустить - я  крепче  сжал  ее  бедра  и
усилил ритм движений членом. И вот уже Фрэнсис обеими руками закрыла лицо, а
изо рта ее вырвался низкий протяжный крик. Ее живот  стал  отвечать  на  мои
толчки, а крик перешел в громкие стоны...
   - Вот видишь, - прошептал я ей на ухо, - я тебе говорил...  Ведь  хорошо,
не так ли?
   Теперь только не сбавлять темп, она еще не испытала  настоящего  оргазма,
только прелюдию...
   Я работал все быстрее и быстрее, вбивал в нее член все  глубже  и  глубже
мощными ударами бедер. Голова Фрэнсис  моталась  по  подушке  из  стороны  в
сторону, должно быть, она думала, что умирает и - кончила!
   Ее живот содрогался в конвульсиях оргазма, и снова крик - крик  изумления
"О-о-о!", перешедший в протяжный стон облегчения "А-а-а!"
   Она лежала навзничь, широко раскинув  ноги,  недвижно,  белокурые  волосы
рассыпались по подушке. Между ляжек на простыне  расплывалось  пятно  свежей
крови. Я не сомневался, что горничная отеля будет этим весьма раздражена.
   Мы оба молчали. Спустя некоторое время я раскрыл рот:
   - Тебе было хорошо, правда?
   Я провел пальцем по ее соскам, и она медленно  стала  приходить  в  себя.
Потом, 

 – Видите мой Бревиарий, де Лескюр? Ничего необычного на вид, не так ли? – Ну, Вы все-таки с букинистом изволите говорить.