словно ее и
некогда не было. Только люстра тихо покачивалась. Арчибальду отчего-то стало
грустно. Он тоскливо посмотрел в черный квадрат окна и полушепотом протянул:
'Куда же вы-ы-ы-ы'? Но его протяжное 'вы-ы-ы' подхватил с завыванием воюющий
с оконными рамами ветер и смял, и разорвал в клочья,  и  утопил  в  бурлящем
водовороте водосточных труб.
     И какой-то предательский голосок зашевелился в нем: 'Полетел бы с ними,
тогда  бы  узнал. А может .... эх, да ну тебя'. И Арчибальд, покусывая губы,
отошел от окна.
     А с кухни доносились  звяканье  алюминия,  нержавеющей  стали,  шипение
чего-то убегающего с огня и Дашино ворчливое причитание.

Глава 2
ТЕТУШКИНА КОНСУЛЬТАЦИЯ.
В БЕЗДНУ

     Арчибальд   Востриков   пребывал   в   состоянии   уныния,  к  которому
примешивались некоторая доля смятения,  доля  побольше  -  недоумения,  а  в
палитре  переживаний  особенно выделялись оттенки грусти, смешанные с легкой
тревожностью.
     Он осознавал, что в его жизни ворвались странные,  загадочные  силы,  и
при этом не имеет значения, каким способом они это сделали - проявились ли в
виде  галлюцинации,  или же возникали как некие реальные объекты, восприятие
которых оказалось бы возможным другими людьми,  если  бы  таковые  оказались
рядом.  Неважно.  Равно,  как в первом, так и во втором случае это странно и
причудливо. И немного жутковато.
     А мозг отказывался давать какие-либо объяснения. Мозг не  хотел  помочь
Арчибальду  Вострикову. Мозг упрямо молчал. И Арчибальд решил позвонить тете
- тетя знает толк в таких делах.
     Арчибальд  Иванович  Востриков  теперь  уже  с   чувством   собственной
значимости  и  приобщенности к запредельному, осмелевшей рукой набрал номер.
Через несколько гудков  трубка  огласилась  гулким  эхом  всеведающей  тети.
Арчибальдушка  добросовестно и обстоятельно поведал ей о недавних событиях и
спросил совета, как жить дальше.
     - Вот уж не думала, - ответствовала тетя, -  что  с  тобой  приключится
т

Отдельные окна, конечно, светились кое-где и во Дворце Правосудия, и в Консьержери, и в длинном бетонном здании французского отделения Европола, выстроенном на месте снесенного во время переворота ваххабитами стеклянно-цветного чуда Сен-Шапели.