Подозреваю,  что
он просто чудовищно растолстел". Борис-культурис ел белки.
 
   Урод совершеннейший, чудовищно растолстел, растолстевший в белом кос-
тюме.
 
   "Мне Цой приснился и ты - вроде как мы  все  вместе  цемент  какой-то
кладем в Питере и вроде какую-то бомбу кидать собираемся, а я все не мо-
гу вспомнить, как Цоя зовут, а он обижается, что я его все по фамилии".
 
   Про Розанова: "Умных-то много, а этого всего ужасно не хватает (чело-
вечности, мягкости, раскрепощенности, душевного  спокойствия)".  Вася  -
это человек.
 
   "Андреа дель Кастаньо фор экзампл или Джентиле де Фабиано, фра  Беато
Анжелико и наконец Якопо делла Кверчи". Машкины  художники.  Итальянские
прерафаэлиты.
 
   Люди.
 
   "Я все время рисую людей, и хочу тебе сказать, что человек некрасивый
- красивее гораздо, а если еще при этом глупый, то это почти полный  вы-
шак, ну а если еще специфически рыжий, т.е. почти без бровей и ресниц  -
то это полный вперед".
 
   Урод совершеннейший. "Он был рыжий и безумный" (Вивальди).
 
   "Факт, что Пермяков жив произвел во мне шок, после чего мне приснился
сон (...)".
 
   Расклады: "У П. родилась дочь. С. приобрел красную машину. О.  бросил
девицу." "Малкин снился - плачет, говорит, что ему в Израиле плохо".  На
самом деле ему в Израиле хорошо. "Почему столько людей всяких,  куда  ни
плюнь везде люди, а такое одиночество".
 
   Роман, павлин, два Васи, Борис-культурис, Цой,  Пермяков,  Малкин  "и
наконец Якопо делла Кверчи".
 
   3. Ангел стремительный
 
   "И ангелы вокруг летают мелкие".
 
   "Череп дивной красоты, но мне его дали на время".
 
   "Рисую до посинения". "Вблизи горы рыжие, потому что на  дубах  зимой
листья не облетают ... дальше - горы фиолетовые, еще дальше - интенсивно
синие и со снегом на хребтах и в низких облаках клубами".
 
   Машка смотрит видео: "Смотрю видюшник, а  там  такое  ядерное  дерьмо
крепко сделанное, что кайф. Опять же посмотрела порнуху.  Мда".  "И  мне
нрав

Сейчас лучше свернуть на Новый мост, подумал он, сбавляя скорость из-за слишком уж большого количества народа, выплеснувшегося с тротуаров на проезжую часть – словно кофе на блюдце из переполненной чашки.