:
     - Звание, имя, фамилия?
     - Подполковник Иван Смирнов.
     - Где, когда попали в плен?
     - 25 августа 1941 года под Великими Луками.
     - В плен сдались добровольно?
     - Был ранен и контужен в рукопашном бою. Подобран немецкими солдатами.
     - Почему не сдались в плен раньше, до ранения?
     - Я командир Красной Армии...
     - Вы, видимо, большевик, фанатик?
     - Я член партии большевиков.
     - Почему в лагере к вам подходит  много  людей,  о  чем  вы  беседуете?
"Стоп! Будь осторожен!" - сказал я себе и начал неопределенно:
     - О разном. Кого что интересует...
     - Конкретнее.
     -  Ну  вот,  один  хочет  вспомнить  описание  нашим  поэтом   Пушкиным
Полтавской битвы. Начинаем вспоминать стихи, толкуем о Кочубее,  запертом  в
темнице, говорим об изменнике Мазепе.  Потом  переходим  к  "Тарасу  Бульбе"
великого писателя Гоголя...
     Гауптман долго молчит. На моих глазах его лицо меняется, с него  сходит
маска равнодушия, оно становится злобным. Он извлекает из  кармана  вчетверо
сложенный листок бумаги и, швырнув  его  мне,  что-то  кричит.  Унтер-офицер
переводит:
     - Прочтите и скажите, что вы думаете об этом.
     Бегло читаю неровные, низко наклоненные строчки. Они  сообщают,  что  в
госпитале находится большевистский  агитатор,  его  называют  подполковником
Иваном Ивановичем, вокруг него собираются военнопленные. Дальше малограмотно
передавалась наша  беседа  в  комнате  врачей.  И  стояла  подпись:  "бывший
лейтенант Красной Армии, а теперь военнопленный Байборода".
     Я не тороплюсь с ответом, делаю вид, что еще раз пробегаю  строки.  Что
же отвечать? Все так - большевистский агитатор. Так и я себя считал. Но  кто
он, этот предатель, который из тех, что так пытливо смотрели на меня? А  еще
говорили: "Свои ребята!" Свои!.. Неужели кто-нибудь из молодых  лейтенантов,
которых я когда-то учил, тоже способен, на  такое?  Нет,  не  хочу  об  этом
думать! Потом, если у меня еще будет время. 

Вот он, с бандой таких же, ворвался с огнеметом в детский садик, в разгар какого-нибудь смешного праздника, допустим, Жирного Вторника, когда малыши восторженно калякают друг дружке рожицы углем и акварелью, водят хоровод и лакомятся блинами.