емьи, бывший легионер, а ныне бунтовщик. Неприязненные взгляды столкнулись. 
— Где ее кольцо? — резко спросил Идрай. 
— В моей комнате. 
— Ты... — от бешенства Идрай не находил слов, — Ты сделал ее — жен-щиной?! 
— Нет. 
— Встань на колени, — сказал Идрай тихо. 
Орд опустился на колени, спокойный и какой-то безразличный: он прекрасно
сознавал свою вину. 
— Вытяни руку. 
Идрай коротко замахнулся мечом. Годри закричала, но было уже поздно. 
Обезумевшая от ужаса, Годри слетела с кровати и упала перед Ор-дом на колени.
Она рыдала, а Орд не шевелился и словно не чувствовал боли. Кровь хлестала на
дорогой ковер. 
Годри схватила меч, лезвие которого было в крови ее учителя, и обернулась к
Идраю. 
— Я тебя убью, — закричала она. 
Идрай только усмехнулся. 
— Убьешь? Того, кому ты предназначена в защитники? Ну, убивай. 
Годри смотрела на него, потом вдруг задрожала и опустила меч. 
— Перевяжи его, он сейчас сознание потеряет, — сказал Идрай, — И ра-дуйся, что
я отрубил ему руку, а не голову. 
Дрожащими руками Годри стала накладывать жгут. 

Через два дня Орд уехал в деревню. Там все еще жила семья его бра-та. И только
спустя год, в день своего четырнадцатилетия, Годри посмела навестить его. Как
она корила себя, что не сделала этого раньше! 
Безрукий калека, не способный работать, никому не нужен в дерев-не, и
нахлебников здесь не терпят. Скоро дошло до того, что его отправили просить
подаяние. Брат ранним утром увозил его на дорогу и оставлял там до ночи... 
Бледная от бешенства, Годри выслушал сбивчивые объяснения мно-гочисленной
семьи, и потребовала, чтобы ее отвели туда. Она готова была убить главу
семейства, и только присутствие детей остановило ее. 
И сбежавшиеся со своей деревни крестьяне стали свидетелями того, как Стаж
божественного Идрая опустилась на колени перед жалким ни-щим — прямо в ледяную
осеннюю грязь. Склонив перед ним голову, вся дрожа, Годри повторяла тихо: 
— Прости меня, Учитель... Прости меня... — извиняясь не перед сво-им несостоя

И когда в вашей тени выросла гнилой поганкой АОК и начала уже не мифическую, а настоящую «этническую чистку», вы были слепы, хуже, чем слепы.