н придумал на этот раз? Она тихо подошла к двери и сжала в ладони изящно
изогнутую рельефную скобу подъездной двери... 
      И вдруг с ней что-то произошло. В голове раздалось легкое шуршание, как
будто в калейдоскопе пересыпались в новый рисунок мозаичные стеклышки. Николь
почувствовала, как с необратимой силой ее восприятие мира мгновенно изменяется.
Это чувство отдалось в груди легкой тревогой. А потом тревога прошла. Она крепче
сжала ручку двери. Внутри колыхнулась незнакомая - какая-то бесшабашная,
дерзкая, шальная - радость. 
      "Кастет, мать твою! И как в руку ложится - как родной!" - возник в голове
уже знакомый голос, полный скрытой силы. Николь сначала отметила это, но в
следующее мгновение уже не смогла отделить внутреннего собеседника от своего
"я". Это была ее мысль. И ее радость. Она неохотно убрала руку со скобы. 
      "Так, - сказала она себе. - Соваться к этому придурку с голыми руками
глупо. Потому что неизвестно, в каком он виде. Да и вообще, в каком бы ни был -
надо дать ему в морду. Для начала... А там посмотрим". Она совершенно
несвойственным ей движением почесала пятерней в затылке, потом лихо развернулась
на каблучках и решительно зашагала по направлению к негритянскому кварталу.
      
      
      Профессор Поплавский ворвался в пустующее помещение кафедры
электротехники и изо всех сил закричал тонким голосом: 
      - Ирэн! Ирэн! Где вы? Идите ко мне как можно скорее! Помогите! 
      Из дверей лаборатории выскочила полненькая девушка в белом халате и,
взглянув на профессора, охнула и превратилась в недвижимую статую. Пустое
жестяное ведро выпало из рук и с грохотом покатилось по полу.
      Профессор умолк, дергано повзбивал остатки седых волос на почти лысой
голове, оглядел свой костюм и спросил: 
      - Что? Так плохо? Лаборантка Ирэн сморгнула и, еще не в состоянии
двигаться, только с трудом разлепила губы: - Ну... - Дайте зеркало! 
      Ирэн спиной вперед впала в полутемное помещение лаборатории и через
секунду появи

 – ты… видел? Видел что-нибудь? – Час назад.