ибушиной за воспоминание о любви…
      
      – Много у вас «петров» было? – показал Андрей на толстую, тугую пачку 
пятисотенных банковских билетов, перетянутую синей лентой. Сверху лежала
бумажка 
с надписью: «Святые деньги. О. И. Восторгову». – Какому это О. И. Восторгову 
приготовили?
      
      Артемьев тихонько, вежливо засмеялся:
      
      – Какой вы, гражданин следователь, в московских наших делах несведущий. 
Сразу видно, что вы, извините, атеист. Кто же из православных не знает отца 
Иоанна Восторгова? Столько лет настоятелем храма Василия Блаженного состоял! 
Самый благозвучный духовный оратор. Сравнивать, конечно, грех, но на его 
проповеди по билетам пускали, как на Федора Иваныча Шаляпина. За месяц, а то и 
более записывались.
      
      – Вы что же, гонорар ему за проповеди обещали?
      
      – Вы сообразительный, гражданин следователь. Припас, только не гонорар,
как 
вы изволили выразиться, а на молитвы по усопшим родителям…
      
      – Многовато на молитвы! Тут тысяч сорок…
      
      – Пятьдесят, – уточнил Артемьев. – Изволите пересчитать – ровнехонько 
пятьдесят тысяч, как и следовало по маменькиному духовному завещанию…
      
      – В ваших бумагах маменькиного завещания не обнаружено.
      
      – Стало быть, утеряно…
      
      «Где же я тебя, дьявола, видел?» – думал Андрей, записывая показания.
      
      – Может, я очень быстро говорю, гражданин следователь? Я могу и 
помедленнее. Самим богом человеку отпущено два уха и один язык. Выходит, 
поменьше болтай, побольше слушай…
      
      «Я его раньше видел. И слышал все это – про уши, про язык…»
      
      – А я, извините, люблю поразговаривать. Слабость, конечно, и легче:
шевели 
себе языком безо всякого труда, враг человеческий сам поворачивается. Писать, 
извиняюсь, даже очень образованным людям ох трудно. Возможно, я много 
необязательных подробностей излагаю?
      
      «Где же? Где же я его видел?!»
      
      –

Зачастую совершение нового чина мессы сопровождается народными песнями и танцами, мирской музыкой (в том числе и рок-музыкой) и в целом больше походит на протестантские собрания, чем на католическую службу.