ы решился на такой отчаянный шаг? Ведь на фото одни друзья! Неужели сам Борман,
его верный соратник и друг обладает какими-то экстраординарными способностями? 
   ... а за слонами неторопливой походкой шел огромный, размером с жеребенка,
белый волк, сверкающий красными глазами. 
   В голове Гитлера звучала мелодия, написанная некогда самим Вагнером, его
любимым композитором. Но слова были не из той оперы, точнее, совсем не из оперы:
али шер... алии шшерр... алиии шшеэээррр... 
   
   * * * 
   
   На лужайке перед домом гонялась за бабочками с сачком крохотная девчушка -
единственный дорогой ему человек - любимая внучка. Накрахмаленное ее платьице
вызывающе шуршало при каждом порыве ветерка. Девочка была настолько мила, что
старику порой казалось, что он не сможет пережить того, если с ней, не дай Бог,
что-нибудь случится. Бартоломео гнал от себя эти мысли прочь. 
  - Эльза! Эльза, подойди-ка сюда. Дедушка тебе хочет кое-что показать! 
  - Деда, ну не видишь: я бабочку ловлю! Она ж улетит! Не отвлекай меня,
пожалуйста. 
  - Ладно, внучка. Лови... Действительно, ловить насекомых _ занятие гораздо
более интересное. 
  - Я же сказала - бабочку, а не твоих непонятных насекомых. Очень нужны они
мне! Ты, деда, старенький стал, поэтому и глупости всякие говоришь. 
   Старик улыбнулся. И правда, что девчонке голову морочить? Пусть занимается
своим делом. Это НЕЧТО я всегда ей объяснить успею. Мала она пока, не поймет
ничего, думал Мортино. Не все ли ей равно, что у деда есть что-то такое, что
искали на протяжении двух тысячелетий все алхимики мира. Предмет, которому
поистине нет цены. Вещь, которая стоит больше, чем вся планета Земля со всеми ее
золотом, нефтью и бриллиантами. КАМЕНЬ... В преданиях и сказках его зовут...
Какая, в конце-то концов, разница, как его зовут?! Главное, что он есть такое на
самом деле! Ох, но стоит ли об этом сейчас думать? 
   Мортино с трудом встал из своего любимого плетеного кресла и неспеша
направился в дом. 
   Что хорошо в Лати

Как часто он об этом думает: продать дело, взять Соньку и махнуть за тридевять земель.