и  по
очереди из одной треснувшей рюмки, которую Маша вытащила  недавно
из мусора.  И посмотрев долгим взглядом на спящего ребёнка, Хан в
мгновение исчез.
     "Нет, Надежда не повела бы себя так.  Это же чудовище, а  не
человек,"  -  укоряла  себя  бедняга, потом  вдруг,    загрустила,
затомилась, завыла  тихонько по-бабьи,  и  хлопнув  ещё  одну  из
ханской бутылки, подумала: "Он, вроде бы не в меня влюбился, а  в
Олю.  Ох, нужно беречь девчонку, - промелькнуло в  её  совершенно
раздёрганном мозгу, -  а  я  её  одну  оставляю  по  ночам.  Всё,
отменяю ночные дежурства. Как-нибудь... "
     И она забылась дурным сном, в котором  мелькали  милиционеры
с мохнатыми лапами, бандиты и злобный Баранов.
     На следующий день, заплатив часть долга, Маша  уволилась  со
склада.
     Хан приходил ещё один раз, ночью.  Маша  не  спала. Чего  уж
скрывать, она ждала его.  И вот, случилось. Посидели,  помолчали,
потом поздний гость  сказал,  что  его  зовут  Яковом  ("Яша,"  -
попробовала Мария), Яковом Борисовичем, он из  Одессы,  еврей  по
отцу, ушедшему из семьи,  когда ребёнку было всего-то  семь  лет.
Там же жила до войны его мать - Яновская Вера Васильевна.  Сейчас
она эвакуирована в Новосибирск.
     Эта  информация  скользила  где-то  в  стороне  от  машиного
сознания,  как-то издалека, как бы во сне.
     - Я попробую... в который  уж  раз,  -  усмехнулся  Хан,  -
начать всё снова.  Попробую только  из-за  вас,  хотя  это  может
стоить мне жизни. У тебя нет фотографии Оли?
     - Нет, - расстроилась Маша, -  но  я  свожу  её  в  ателье.
Заходи через неделю.
     - Ладно, - ответил Яков, но потемнело  его  лицо  и  жёстко
задвигались скулы.
     - Вот, возьми, пусть ребёнок полакомится,  -  выставил  он
на  стол   банку  американской   консервированной   ветчины     и
заторопился: оставил записку с адресом матери,  поцеловал  спящую
Олю, обнял Машу и быстро выскользнул за дверь, как  будто  его  и
не бывало.  А бедная женщина ещё долго 

Отец стоял в толпе рядом с Соней, обнимая ее за плечи, для чего приходилось изрядно наклоняться вправо.