валось! Он был не таким, как все, и поговаривали, что когда-то давным-давно в
его роду были герои и путешественники. Будто бы они уплывали за море, а затем
возвращались назад. Но я не любил слушать то, что ворчат старики. Я частенько
навещал учителя, и так мне нравилось карты рассматривать, что я, засохни мои
жабры, упер у него одну. Он, естественно, хватился. И так расстроился, что аж
похудел за неделю вполовину. Мне стало стыдно, и я пошел сдаваться. Учитель,
вместо того чтобы выпороть меня как последнего хариуса, усадил за стол - вот за
этот самый, и объяснил, какая интересная вещь попала мне в руки.
     - А что было на карте? - не вытерпел Олли.
     - Побережье от залива до впадения Дидуина в океан, включая Расшир.
     - Что же тут особенного?
     - Ничего, тысяча морских блох, кроме того, что эта была лишь половина
карты, а вода занимала на ней не меньше двух третей.
     - Так это же..., - задохнулся подросток, - так это значит, что за морем
есть еще ЗЕМЛЯ?
     - Я всегда говорил, что Олли Виндибур не дурачок, морской еж мне в пятку!
- одобрительно крякнул Брю.
     - А где же вторая половина карты?
     - Вот то-то и оно. Твой прадед так никогда этого и не узнал. Когда он
помер, вдова все его коллекции отдала в нашу школу, а карту и еще кое-что - мне.
Вроде как покойник сам того пожелал. Кстати, вот она.
     И старый Брю вынул из-за пазухи закопченный временем кусок пергамента.
     Олли бережно взял свиток и, развернув его, стал разглядывать древний
чертеж. Это была явно морская карта. В незапамятные времена рука отважного
морехода вывела на ней знакомые с детства очертания береговой линии, гор, рек и
непонятные знаки вместе с изображениями нескольких созвездий.
     Паромщик, прихлебывая наливку, внимательно наблюдал за тем, как Олли
рассматривал карту. Глаза Брю то грустнели, то вдруг в них зажигались веселые
искорки. Нет, не зря судьба вновь и вновь сталкивала его с этим странноватым
пареньком, в котором он узнавал самого себя. Все склады

20 Тридент – т.