у и направил нас в противоположном направлении? К тому же у нас кончался бензин.
Я ехал и думал о том, что мой вашингтонский приятель был прав — меня несёт в
неизвестность туманный поток под названием «непредусмотренное развитие событий»,
и кто знает, где мы окажемся через час после того, как встанем на пустом шоссе
без бензина, а к нам подъедет полиция и проверит документы.
     Впервые за пять дней, прошедших с ночного звонка Бориса, у меня было время
подумать над вопросом жены, от которого я отмахнулся в НьюЙорке: чего ради меня
понесло в Турцию? Это была не просто жажда приключений. Скорее, ностальгия по
прошлому, возможность вернуться на 25 лет назад, когда при других
обстоятельствах мне самому пришлось испытать то, что должен чувствовать сейчас
Саша — опьяняющую смесь внутренней свободы и безграничной уязвимости человека,
который бросил вызов репрессивной системе, и вот — не раздавлен, жив и может
быть даже оставит монстра в дураках! Это чувство победы над собственным страхом,
забытое за годы американского благополучия, дремало на задворках моего сознания
четверть века, с тех пор, как в мрачной Москве 70х годов я распространял книжки
Солженицына и передавал западным корреспондентам сведения о политических
заключённых. Борис прав — скоро диссиденты снова начнут бегать в американское
посольство, а отчаянные мальчики — перепечатывать самиздат. Монстр КГБ не погиб
и вновь набирает силы, насосавшись крови в двух чеченских войнах. Как я мог
упустить шанс помериться с ним силами ещё раз?!
     Вдруг из тумана выплыл зелёный транспарант: «Аэропорт Кемаля Ататюрка —
Стамбул», а ещё через двести метров показалась долгожданная бензоколонка.
     Следуя проверенной методе, мы взяли таксиста, который вывез нас к
стамбульскому отелю «Хилтон». Сняв номер с двумя спальнями, мы еле доползли до
постелей и повалились спать, вывесив на дверь табличку: «Просьба не беспокоить».
     
     К пяти часам вечера, выспавшись и вкусивши прелестей турецкой бани в
спортклубе гостини

Глаза сощурены, но не от близорукости, взгляд колюч, как кусочки темного льда.