характерный вой, оба спецназовца и командир 
подсознательно определили: гранаты кумулятивного действия "ПГ-7 ВР" - и тут же 
взрыв. Едва смолк его отголосок, еще один: оба "Урала" выбросили в небо мощные 
столбы пламени.
   И снова дым. Под его прикрытием отряд устремился в поселок. Теперь задача 
быстро, не давая бандитам взять заложников, не попадаясь на их провокацию, 
распознать в продымленной мешанине тел оставшихся в живых коренных жителей. На 
первых порах бандиты будут яростно сопротивляться, но в какие-то мгновения
могут и 
должны пойти на провокацию. А пока всех - и ингушей, и осетин - лицом к земле.
   За углом дома, сидя на коленях, сгорбилась маленькая почерневшая старушка; 
сидит и покачивается, глядя безучастно вдаль. Фиш невольно остановился перед
ней. 
Шок. Не скоро еще пройдет. Это сразу бросается в глаза. "Оса", в последний
момент 
брошенная натренированной рукой Игоря Орешина, спасла ему жизнь. Фиша 
передернуло, на короткое время он потерял контроль над собой, глядя на торчащий
в 
носу старухи нож для метания и пистолет в ее костлявых руках.
   У вооруженной старухи, наверное, есть дети и внуки, потому рука товарища не 
смогла нажать на спусковой крючок, но та же рука сильно и метко, не колеблясь, 
швырнула кусок смертоносной стали.
   Старуха-убийца... дети-внуки... рука не в состоянии произвести выстрел...
нож... 
работа... Поди разберись с этим. Фиш до сих пор помнит ту старуху, которая
готова 
была убить и убивала до этого, пытала на глазах у матерей их детей. Страшная
картина 
то ли возмездия, то ли чего-то демонического: старческое, одетое в черное тело
и 
жуткие ненавидящие глаза; старуха похожа на смерть, какой ее обычно изображают,
- 
голый череп с седой прядью, проваленные глазницы, а чернеющая пустота вместо
носа 
чудовищно таращится зеленоватой рукояткой "осы".
   Фиш получил звонкий удар по щеке.
   - А... Товарищ майор... - И получил от командира еще одну оплеуху. Орешин, 
идя на задание, всегда вставал 

Мешковатый джинсовый комбинезон его был потерт до белизны, а серая бейсболка выгорела на солнце так, что рекламу каких-то давно запрещенных спортивных состязаний уже весьма трудно было разглядеть.