ами 
вскорости к какой-либо вере примкнут: то ли к магометанской, то ли к
буддийской, не знаю, 
какая уж им ближе покажется. Ну, да до поры до времени мы их благоволением к
монастырям и 
монахам воспользуемся. А монастырь нам действительно нужен: и ратникам особой
дружины 
особый дух любви к отчизне православной внушать, и светоч знаний поддерживать.
Я лично с 
архиепископами, кои мудростью и беззаветной любовью к родине себя прославили и
которым 
любую тайну доверить можно, побеседую. Попрошу их наиболее ученых книгочеев,
языками и 
древними, и нынешними владеющими, в сей монастырь лесного города - стана
воинского 
направить. И не только. Людей в наш город тайный, и воинов будущих, и
ремесленников 
изобретательных, и земледельцев искусных со всей Руси будем только по совету
приходских 
священников призывать. Кому, как не им, свою паству знать и людей, которые не
только телом 
и умом, а еще и духом русским, верой православной крепки, на дело великое и
наитруднейшее 
направлять.
     - Сколько же людей нам понадобится?
     - Начнем с тысячи воинов и тысячи же работников с семьями. Число 
священнослужителей пусть архиепископы определят. Это будет зачаток войска
будущего. 
Когда он окрепнет, силу и умение наберет, тогда и расширять его начнем,
благословясь. Выбор 
места для стана, набор первый и переход людей тайный на место монастыря и
города будущего 
ты, Савва, и обеспечишь. Три дня тебе даю на обдумывание, а затем, взяв людей
двух-трех 
верных, отправляйся в леса поморские, место подходящее ищи. Скиты там имеются,
охотники 
да рыбаки наши русские промышляют. На них и опирайся. А я с архиепископами
новгородским 
да владимирским вопросы по набору людей решать начну.
     - Слушаюсь, великий князь. - Савва вскочил, вытянулся по-военному.
     - Погоди, Савва, сядь, не все я еще сказал, что хотел. - Князь достал из
стоящего у 
стены поставца свиток, запечатанный его личной печатью, положил на столе перед
Саввой. - 
Здесь наказы мои записаны. И

Прикинемся и мы неграмотными, подумал Эжен-Оливье, пробираясь в толпе.