ндр стремительно встал, прервав тем самым затянувшуюся паузу. 
Взяв со стола у окна свой альбом, он 
направился к двери. У порога он остановился и, обернувшись к ней, сказал 
спокойным, ровным голосом:
     - А теперь поспите, Моn enfant , - и вышел
из 
комнаты, закрыв за собой дверь.
     Тесс забылась глубоким, ровным сном, просыпаясь только, чтобы поесть супа 
или попить воды, и опять засыпала. Когда 
спустя два дня ее разбудил крик петуха и она села в постели, Тесс не
чувствовала 
уже прежней слабости и резкой головной 
боли.
     Тесс взглянула на круглый холмик своего живота, поднимающийся над одеялом,

и нежно погладила его рукой. Ей 
хотелось услышать, как ребенок шевелится и толкает ее, но она не чувствовала 
этих движений. "Хотя бы ее болезнь не 
навредила ребенку..."
     Чтобы отвлечься от дурных мыслей, Тесс потянулась за ковшиком и налила
себе 
в кружку воды. Во рту у нее все 
пересохло. Волосы были грязные и спутавшиеся. Сморщившись, Тесс подумала, что 
выглядит она довольно неприглядно.
     Она стала размышлять о своем таинственном хозяине. Никого, кроме него,
Тесс 
в этом доме не видела, и ей было 
интересно, живет ли здесь кто-нибудь еще.
     Девушка взглянула на ночную рубашку, которая была на ней. Если он 
действительно живет один, значит, это именно он...
     Дверь открылась, и в комнату вошел Александр. В руках у него была чашка и 
ложка.
     - Bonjour, мадемуазель. Мне кажется, вы чувствуете себя лучше.
     Должно быть, этот человек видел ее без одежды. Униженная, Тесс покраснела 
до корней волос и судорожно вцепилась в 
ворот ночной рубашки. Она знала, что за люди - художники. А он был и француз. 
Тесс опустила голову и уставилась на 
одеяло, страстно желая спрятаться под него.
     Но Александр, казалось, не замечал ее смущения. Он подошел к кровати и 
присел на краешек. Тесс не могла заставить 
себя посмотреть ему в глаза. Она продолжала разглядывать крошечные синие стежк

– Как… как вы попали сюда, как вы вошли, кафиры? Где охрана? Где полиция? – Отчаянное желание шейха хоть что-нибудь понять в происходящем вытеснило даже страх.