тносов, обладающих опытом 
равновесного существования в природной среде, так и освоение их опыта и их
ценностей индустриальной 
цивилизацией. Резюмируя, можно сказать,что самоопределение Сибири -
практический и неотложный поиск 
решения тех проблем, которые имеют глобальное мировое значение и которые
называют "вызовом XXI века".
       Определение исторического времени, в котором находится Сибирь (и
Россия?), - это прежде всего 
вопрос о том, совместимы ли ритмы индустриальной цивилизации с ритмами
повседневной жизни человека, 
согласованной с конкретными сибирскими ландшафтами. Или формулируя иначе -
совместимы ли 
устремленность в будущее с принципом неразрушения прошлого и с отношением к
настоящему как к 
подлинной жизни. Принцип "ненарушения древностей", актуализированный в середине
девяностых горно-
алтайской интеллигенцией во время столкновения мнений вокруг "принцессы Алтая"
- формула реального и 
необходимого опыта жизни в стране, где встретилось несоединимое: исторические
амбиции, устремленность в 
будущий преобразованный мир и хрупкость, уязвимость того места, той соприродной
жизни, которые не 
берутся в расчет этим вечно не состоявшимся будущим, но без которых настоящее
всегда будет подменено 
временным. И соединится ли это несоединимое не известно, очевидно лишь то, что
важнее пока ужиться, чем 
соединяться, раз уж рождены эти такие разные и несовпадающие миры на одном
пространстве, стянутом не так 
уж давно одним государством. Эта несогласованность укладов и цивилизационных
ритмов позволяет 
характеризовать Россию как молодую страну и нормально, что подобная эклектика
оказывается естественной 
для Сибири, обретя которую Русь и стала превращаться в Россию. Ненормально
только, что времени на 
уживание осталось очень мало и остается все меньше с каждой попыткой учредить
универсально правильную 
жизнь (европейскую или русско-заповедную - не так уж и важно). Пожалуй, именно
эта естественность эк-
лектики Сибири, уже не желающей и неспособ

– Что Вы предлагаете? Никто не заметил, кем был задан вопрос.