стившись на лапы. - Ты не помнишь меня, Орех? В прошлом году мы с тобой жили 
до первой пороши в одной норе. Одуванчик сказал, будто вы сегодня уходите. Если
это 
правда, возьмите и меня.
     Орех сразу вспомнил Дубка, медлительного тугодума, пять дней с которым, 
проведенные под землей во время снежных заносов, показались ужасно тоскливыми.
"Но, 
- подумал он, - нечего крутить носом да выбирать. Даже если Шишаку и удастся 
уговорить парочку гвардейцев, все равно большинство придет не из Ауслы.
Согласятся 
только "задворники", которым терять нечего". Орех перебирал в памяти знакомые
лица, и 
тут появился Одуванчик.
     - По-моему, чем скорее мы двинемся, тем лучше, - сказал он. - Не очень мне
все 
это нравится. Я только успел уговорить Дубка и собирался подойти еще кое к
кому, как 
увидел, что за мной по тропинке бежит Ленок. "Ну-ка, говори, что тебе тут
надо", - 
сказал он, а когда я объяснил, что просто пытаюсь выяснить, не хочет ли кто
пойти с 
нами, он, по-моему, не поверил. Он хотел точно знать, не пытаюсь ли я устроить
какой-
нибудь заговор против Треараха, а мой ответ только рассердил и насторожил его.
По 
правде говоря, я так испугался, что уговорил одного Дубка, и все.
     - Я тебя не виню, - сказал Орех. - Даже странно, обычно он сначала собьет
с ног, 
а потом приступает к расспросам. И все-таки подождем немного. Вот-вот подойдет 
Черничка.
     Время шло. Кролики, каждый свернувшись клубочком, сидели молча, а лунные
тени 
ползли по траве к северу. Наконец, когда Орех уже побежал было вниз к жилищу 
Чернички, он увидел, как тот появился из норы, а за ним еще трое. Одного,
которого звали 
Плющом, Орех хорошо знал. И обрадовался - это был крепкий, выносливый кролик, и

все думали, что, как только он наберет вес, его сразу же примут в Ауслу."Вот уж
кому, 
видно, не терпится, - подумал Орех, - старшие потрепали, а он и обиделся.
Впрочем, с 
ним да с Шишаком по крайней мере не страшно ввязаться в любую драку".
     Двоих его спутник

Никак.