я взгляды. "Я ведь держу рай в своих руках", - подумал 
Симон, запуская руки ей под юбки и приподнимая круглую попку таким образом,
чтобы она могла опуститься на его 
вздыбленный ствол.
   Они оба закрыли глаза, пока длилось медленное проникновение, пока она
постепенно опускалась на могучий ствол и 
жаркая плоть терлась о шелк другой пышущей жаром плоти; все их мысли были
направлены на переживаемые при этом 
ощущения. Затем, пронзенная, Жоржи открыла глаза и улыбнулась ему - чувственно
и бесстыдно, и он вдруг понял, почему 
нирвану так часто изображают в виде чувственного наслаждения.
   Она смотрела на него чувственным взглядом, золотистые волосы ее разметались
по обнаженным плечам, выставленные 
вперед груди и твердые соски выпирали из-под шелка платья. Она дотронулась до
бриллиантовых заколок на его вечерней 
рубашке.
   - Я хочу видеть тебя голым, - прошептала она, - хочу пощупать тебя везде.
   Симон с удовольствием подчинился, быстро - благодаря богатой практике -
выскользнул из рубашки, приподняв бедра, 
стянул брюки. При этом его ствол вошел еще глубже в нее, а она едва не потеряла
сознание от остроты ощущения. Он ловко 
обнял ее за талию, чтобы не дать ей упасть.
   - С тобой все в порядке? - шепотом спросил он, боясь, что причинил ей боль.
   Жоржи не сразу открыла глаза и тем более не сразу ответила.
   - Восхитительно... И божественно, - выдохнула она. И легонько пошевелила
разведенными бедрами.
   - Я сделаю еще лучше, - пробормотал он, и уголки его губ поднялись в
полуулыбке.
   - М-м-м... обещания, - промурлыкала она.
   - Что, если я сделаю вот так? - шепотом спросил он, снимая с нее платье и
рубашку через голову. Затем прижал руки к 
ее талии, заскользил вверх, и полушария полных грудей оказались в его ладонях.
Он ощутил их округлость и тяжесть - и от 
этого его возбуждение еще больше увеличилось.
   - А если я сделаю вот так? - выдохнула она. В ее глазах полыхало пламя
желания. - Я хочу это пощупать, - 
пробормотала она и, пр

– Вы христианин, Вам запрещено самоубийство! – резко бросила София.