тарелку, расстроенный тем, что не может 
запомнить даже того, что он обычно 
ест, приходя сюда. Не лучше было и то, что перед его мысленным взором навязчиво

прокручивался некий клип, от которого 
он никак не мог отделаться. Героиней клипа была Эбигейл - его Эбигейл. Она 
давала безупречный крученый пас, и ветер 
трепал ее непокорные вьющиеся светло-каштановые волосы. Девушка была похожа на 
нимфу, танцующую спиной к солнцу в 
прозрачном платье, сквозь которое он видел ее всю.
   Обычно Макс не предавался подобным фантазиям, однако в этом видении ничто
его 
особенно не удивило, даже крученый 
пас. И лишь одно обстоятельство сбивало с толку: ведь у Эбигейл вовсе не
светло-
каштановые волосы. Или все-таки светло-
каштановые?
   
   - Что это ты такое жуешь? Выглядит отврати-и-ительно.
   Она чуть не подавилась. Мейвис только что вошла в их уютную кухню-кофейню и,

покачиваясь, остановилась перед 
маленьким круглым столиком, за которым сидела Эбигейл. Взгляд секретарши словно

бы говорил: "Ну когда же ты наконец 
научишься жить?"
   - Это то же самое, что я всегда ем по вторникам, - объяснила Эбигейл, запив 
застрявший в горле кусок глотком 
обезжиренного молока. - Сандвич с арахисовым маслом и бананом. И вовсе он не 
отвратительный - спасибо за 
"комплимент".
   Мейвис сделала вид, что ее сейчас стошнит.
   - Я иду в ближайшее кафе поесть копченого сома. Почему бы тебе не 
присоединиться ко мне? - предложила она. - 
Выкинь ты этот диетический сандвич и живи рисково, со вкусом!
   Но у Эбигейл уже снова был полон рот, и она не смогла ответить. Подняв 
коричневый пластиковый пакет с сельдереем, 
морковными палочками и черничным йогуртом, она лишь тряхнула им перед Мейвис. 
Этот жест означал: "Взгляни на 
питательные продукты, которые я должна съесть. В них содержатся четыре основных

компонента полезной пищи".
   Мейвис закатила глаза:
   - Деточка, тебе нужно хоть время от времени выводить отсюда свою худшую 
половину.
   Было тр

Мадемуазель Тейс не была, собственно, профессиональным преподавателем, в лучшие времена музицировала для себя, а за частные уроки принялась только после потери своего небольшого состояния из-за прихода к власти ваххабитов.