зрения... Никогда еще философская система не была в такой мере 
выкроена из одного куска, безо всяких вставок и заплат, как моя".<<10>> И это 
органическое единство мировоззрения было не только плодом его цельной натуры
или 
непроизвольным свойством его мышления; оно являлось также следствием его
глубокого, 
осознанного убеждения, результатом взгляда его на природу философии:
"философия, - 
пишет он в своем вступлении к университетскому курсу, - это познание истинной 
сущности нашего мира, в котором существуем мы и который существует в нас, - то 
познание мира в общем и целом, свет которого, однажды воспринятый, освещает
затем и 
все отдельное, что бы ни встретилось каждому в жизни, и открывает его
внутреннее 
значение... Философское познание нельзя дробить, излагать и усваивать по 
частям".<<11>>
Уже из этих цитат нетрудно убедиться, сколь бесполезны были бы усилия понять 
правовую и нравственную философию Шопенгауэра, не касаясь его общего 
миросозерцания. Свет, однажды открывшийся философу, проник во все уголки его 
существа, осветил каждое его восприятие, каждую его мысль. Вся вселенная
предстала 
перед ним как бы преображенною. Все вещи получили своеобразную окраску. Недаром

эпиграфом к его главному произведению является радостный и вместе с тем полный 
изумленного благоговения перед величием рождающейся Истины вопрос Гете:
"Ob nicht Natur zulezt sich doch ergrunde?"
Итак, в чем же сущность нравственной философии Шопенгауэра?
Всякому, кто захочет ответить на этот вопрос, придется прежде всего обратить
внимание 
на то требование метафизического обоснования этики, которое красною нитью
проходит 
сквозь все посвященные моральным проблемам сочинения интересующего нас автора.
Вот что, например, пишет он в своей работе "Об основе морали": "В философии
этическая 
основа, какова бы она ни была, сама опять-таки должна иметь свой отправной и
опорный 
пункты в какой-нибудь метафизике, т.е. в данном объяснении мира и бытия вообще.
Ведь 
последняя

Напряжение от чреватого агрессией соседства сыграло благую роль.