аев,  у  которого я
работаю уже больше года.  А что, если не секрет, выкинул он на этот раз, что вы
даже решились спросить у меня о его подлинности?
            Сгущавшиеся сумерки тронули синевой круглое лицо Пересядько,  и  он
сам имел вид неземной и  загадочный.  «А  может,  это от передозировки кофе мне
теперь  везде  мерещится  что-то  инопланетное.  От  такой  работы  кто  хочешь
сдвинуться может», — мелькнула мысль.
            —  Ваш академик,  —  начал Пересядько,  с какой-то даже гадливостью
произнеся последнее слово,  —  собрал деревенских хлопчиков,  всех — от пяти до
пятнадцати годков,  —  и  сказал,  что  даст  по  20  долларов  первым  пятерым
следопытам — так и сказал — следопытам,  кто найдет фиолетовый камушек на поле,
где впервые увидели сквирлов.  Ну не безумие ли это? — возвысил свой и без того
тонкий  и  зычный голос  фермерский председатель.  —  Ну  бывают ли  фиолетовые
камушки? Теперь наши несчастные хлопчики накупили на последние денежки в сельпо
фонарики и собираются всю ночь искать!  Ну ладно,  он вас мучает,  нас мучает —
бумагу для военных не выдает,  — так он теперь же и за детишек принялся.  Но ее
фиолетовых камушков в природе не бывает, так ведь?
            —  Бывают,  —  серьезно отозвался Владимир,  сразу успевший оценить
изящность хода мыслей академика. — Бывают. Ее это метеориты.
            Роман Максимович в ответ часто-часто закивал головой,  так, что его
толстые щеки заколыхались,  как  студень на  тарелке,  будто говоря этим:  «Ну,
стало быть, и ты такой же псих, как твой шеф», суетливо пожал Владимиру руку на
прощание и уехал.  Володя же вернулся в лабораторию,  брезгливо вытирая о штаны
ладонь, вымазанную пересядьковским потом.
            
            * * *
            
            И ведь академик оказался прав! Следующим же утром ни свет ни заря к
ученым заявилась целая делегация мальчишек, младшему из которых и вовсе было не
более трех  лет,  а  старший ему  в  отцы  годился,  общим числом 

Но они знают, что любое заключенное с ними соглашение можно признать недействительным, когда все заложники будут освобождены или перебиты.